Утром она проснулась от того, что кровать стала такой жесткой, аж копчик болел. Неужели она уснула в зале на диване, там у них стоит такой, жесткий, на нем не поспишь.
Она открыла глаза и снова закрыла.
Это еще что?
Снова открыла и изумленно глянула на потолок.
Он почему-то не голубой и совершенно не натяжной с красивой люстрой. Клава видела перед собой бревенчатый свод, запах еще какой-то странный... Не кофейный, как обычно по утрам. Она повернула голову и ахнула. Рядом с кроватью стоял открытый сундук с развешанным на крышке тряпьем, а у стены смятые башмаки и корзины, у окна на широкой полке разложены пучки трав. Вот откуда запах... От этой травы.
— Мать моя женщина. — Она поднялась и осмотрела своё ложе.
Деревянная кровать с тонкой подстилкой вместо матраса. Вот почему ей так жестко было!
Снаружи за окном послышался звук петуха.
Петух?
Клава подскочила к окну. За стеклом совершенно незнакомый пейзаж, двор, по которому свободно ходили куры, низкая изгородь, на котором горластая птица вещала о новом дне. Хотя солнце было уже высоко. Какой-то припозднившийся петух.
Только, где она находилась? И как сюда попала? А потом охнула, схватившись за сердце. Её чуть полноватые руки теперь выглядели тонкими и изящными. Ухоженными, кстати.
Опустила взгляд на свою уверенную троечку. Ох, и сны ей снятся. Наверное, Ксения так в её сознании отложилась и ей такое приснилось. Она молода, с шикарной грудью, и ноги вроде ровные, красивые. На лицо только не знала, какая. Она надеялась, не страшная. А то сны любят подкидывать сюрпризы.
Уверенная, что всё сон, она босая вышла из комнаты.
— Очухалась?
На неё недовольно смотрела женщина лет... не определить сколько лет, вроде и не старая, но обветренное лицо, загорелые руки, волосы, собранные на затылке в дульку, никак не молодили. Она требушила какие-то пучки. Именно требушила: потряхивала одной рукой, а второй отбивала с них, то ли семена, то ли листья, и то, и другое падало в деревянную лоханку.
— Г-где я? — Клава моргнула несколько раз, пытаясь проснуться. Рядом раздалось жалобное блеяние, заставив её отпрянуть от двери, прямо за которой на соломе в углу между печью и дверью лежал настоящий козленок.
— Знамо где. Свалилась мне тут на голову, иди, принимай, хозяйство. Я присматривала семь лет, а мне оно надо? Последний год ни монеты не заплатили. Забыла как вчера валялась в ногах и умоляла кучера тебя обратно увезти?
— К-куда обратно?
— Знамо куда. К хорошей жизни. Ты учти, я свою оплату твоими платьями взяла и побрякушками.
Она поднялась, отложила лоханку на стол и схватив какой-то тюк, пошла к двери.
— Всё. Очухалась, я больше ни дня не буду работать на вашу семью.
— Что... происходит... Кто вы?
Она Клавдию не услышала, уже была на улице, быстро шла к калитке, а потом махнула кому-то, из-за деревьев выехала телега, в которую та села и они укатили.
Просто уехали, оставив её тут одну!
— Ме-е-е-е!
Ладно, не одну. С маленькой козой. Козленком. Она что с ним делать будет? Где его мамаша хоть? И почему коза в доме?
И чей это дом наконец?
Глава 2. Семейное счастье
Незадолго до этого
Каждое воскресенье Клавдия варила тыквенное угощение. Суп или пирог с тыквой и с мясом, или манты с тыквой, или запекала ее на десерт. Рецепты обновлялись, и часто ей удавалось удивить домашних новым блюдом, где ингредиентом обязательно была тыква.
«Семейная традиция», — любила повторять каждый раз, расставляя тарелки на столе.
Дмитрий должен был вот-вот вернуться, но часы на кухне уже показывали девять. Дети, 42-летняя Аня и 45-летний Марк, скоро пообещали тоже подъехать.
Она вздохнула, поправляя салфетку с вышитыми золотым инициалами «Д+К» подарок друзей на пятую годовщину свадьбы. Тогда муж ещё смотрел на неё так, будто она центр вселенной. Теперь же его взгляд скользил мимо, он уже не делится охотно с ней всем, что происходило за день.
Почти год она была на пенсии. По заслуге вышла давно, но до прошлого года она еще активно работала в городской администрации, пока не попросили. Тяжело было, да. Дети её поддержали морально, а вот Дмитрий...
Он вдруг заявил, что так положено, что молодым нужно дорогу давать. А в ее возрасте все сидят дома, варят борщи, да вяжут носки внукам.
Внуков она любила, младший, сын Ани учится в столице на юриста. Поступил сам между прочим, стобальник! А старшая внучка, дочка Марка, работала в суде - секретарем.
Всё у её детей и внуков сложилось хорошо. Достойные люди из них выросли. Приносят пользу людям и обществу.
А она маялась от ничегонеделанья.
Почти год.
Она пробовала занять себя различными хобби. От мыла ручной работы и свечей, до тортов и пирожных. Но горы изделий девать было некуда. Аня и Марк уезжали от неё всегда с полными пакетами, заказы никто делать не торопился. Это же соцсети вести надо, интернет-магазины, в гаджетах уметь работать, а она никак. Внучка пробовала помочь, но ей и самой некогда.
Почти год.
Именно столько Дмитрий задерживался на совещаниях, засиживался с клиентами или помогал коллеге с проектом. А она верила. Верила, когда он целовал её в лоб, обещая наверстать упущенное в выходные. Верила, когда он приносил дорогие подарки: новую сумку, золотые серьги, словно откупался от вопросов.
