1. 1
— Так вот значит, захожу я на кафедру, а этот препод за булки её мнёт. Не, ну ты прикинь, а? Нью-Йорк, такой ВУЗ, а препод извращенец.
Вот уже как восемь часов я общаюсь со своим соседом в самолёте. Ну, как общаюсь... Он мне ни разу не ответил, только слушает меня с несчастным выражением лица. Ну, тоже мне мученик нашёлся. Мой сосед — милый пухляш, мужичок под сорок. Должен радоваться, что такая девушка, как я, уже восемь часов своего времени уделяет только ему. Уверена, что у него редко такое случается. Не, ну а что? Я нервничаю, я выпила четыре стаканчика вина, немного расслабилась и нашла свободные уши.
И вот тот самый страшный момент, когда самолёт приземляется... Я закрываю глаза, хватаю своего пухляша за руку. Он даже взвизгнул от неожиданности. И фух... Приземлились. И тут...
— Merci, mon Dieu, — выдаёт мой счастливый пухляш.
— Ёмаё, ты что, француз? — вскрикиваю я. И он перепуганными глазищами на меня смотрит, как будто я ему только что почку предложила продать. — Бро, ну ты даёшь… Хоть бы раз что-то сказал за всю дорогу. Эх, вся моя биография впустую ушла. Ну что ж такое-то, а?
Пухляш моргает три раза, быстро хватает свой чемоданчик и бежит в толпу на выход из самолёта. Ну что, Ори, вот ты и дома!
Давайте знакомиться? Меня зовут Орианна... Да-да, но я воспринимаю только Ори. Моего старшего брата зовут Мэтью, но он отзывается только на Мэта. И не дай бог звать его полным именем — испытаешь на себе все круги ада. Это позволено только родителям, и то слышно, как скрипят зубы брата в это время. Ну кто уже догадался, что наши предки люди с фантазией? Ага, кто догадался — возьми с полки пирожок. Итак, наша маман помешана на всём неординарном и не таком, как у всех. В принципе, поэтому мы такие имена и получили с братцем.
Эх, нам бы с братом, например, в мультик с русалочкой Ариэль и её дружком Флаундером. Было бы самое то... Ну, в своей тарелке. Фамилия наша Сысоевы. Как бы с Орианной и Мэтью такое себе сочетание.
Мне восемнадцать лет, до сей секунды я училась в Нью-Йорке на экономиста. Мои маман и папан решили, что за границей просто бомбезное обучение. Оно, конечно, так, но отправить меня одну в эту страну, тем более с моим словесным поносом... Американцы, конечно, доброжелательные люди. Они тебе мило улыбаются и спрашивают, как дела. Но когда я начинаю тараторить о том, что мне интересно, делают испуганные глаза и убегают. В общем, не моё оказалось всё это.
Ох, как злился папочка, когда я сказала, что хочу на родину-матушку. Сказал, что переведёт меня только в том случае, если я закрою свою первую сессию на отлично. А это практически нереально! Но папан меня недооценил. И, сжав зубы, договорился в наш ВУЗ. Оказывается, полгода обучения в Нью-Йорке приравниваются к полутора годам обучения в нашем ВУЗе. Так что поздравляшки, теперь я — Ори Сысоева, восемнадцати годков от роду, студентка второго курса второго семестра.
2. 2
Вот я уже лечу за своим чемоданом. Эх, моего пухляша нигде нет… Вот так друзей и теряешь. Ооо, вижу своего розового единорожку, бегу вперёд за своим чемоданчиком.
Я небольшого роста — метр шестьдесят шесть. Светло-русые волосы почти до талии, зелёные глазищи, как у кошки, и пухлые губки. Я худенькая, но, прошу заметить, с полным вторым размером груди. Да-да, это моя гордость, и с крепкой задницей. В общем, всё, что нужно, у меня при себе.
Я уже мчусь со своим единорожкой в зал ожидания. Вижу маман и папан — у них текут слёзы от радости. Я запрыгиваю на папу, как обезьянка, чмокаю маму в щёку. И мы так идём к машине: папа несёт меня на спине, мама катит моего единорожку.
Мой отец — судья. Уважаемый судья нашего города, и справедливый, ни одной взятки за всё время работы. Мама — дизайнер, занимается интерьерами всех дорогих кафешек, офисов. Ну, в общем, всем тем, за что люди готовы платить хорошие деньги.
Мэт меня не встречает, но это как бы и ожидаемо — он постоянно в командировках. Мой старший брат — управляющий рестораном, и быть свободным среди бела дня для него непозволительная роскошь. Хотя я и не уверена, что он в городе. Мы давно уже с ним не виделись, но я очень его люблю.
Мы уже едем домой в нашей машинке.
— И вот представляете, я ему всю дорогу про жизнь свою, про учёбу, а он сидел, слушал меня, а потом оказалось, что он француз, — рассказываю родителям, как долетела.
— Ох, детка, ты ещё та заноза в заднице, — смеётся маман.
— Ну а что, нужно было в тишине ехать? Слушать, как храпят на задних сиденьях? — обиженно продолжаю тараторить.
— Ори, у тебя не появилось планов на Новый год? — строго спрашивает отец.
У меня планов просто море. Меня и Юлька звала к себе на квартиру, и Светка. Но Новый год в нашей семье — это святое. Приглашать можно кого угодно, но главное, чтобы вся семья была в полном составе. Так что, если Мэт всё-таки в городе, ему придётся присутствовать на семейном торжестве. Я собиралась улизнуть после двенадцати. Я не понимала, почему должна торчать с родителями и их друзьями дома. Компашка тухленькая намечалась, на самом деле.
— К нам придут друзья, дочка, надеюсь, тебе будет весело. Про тебя все спрашивают. Но, если честно, никто не понимает твоего выбора вернуться домой, — папа вздыхает, а мама нежно поглаживает его рукой. Вот опять эта шарманка... Ну, такая я непутёвая. Не могу я в другой стране. Папа не принимал моего выбора до последнего, но он был человеком слова. Если сказал, что, выполнив его условия, я вернусь, значит, вернусь.
