Кипенно-белый потолок и видеостена по периметру... До боли знакомый зал, в который просто так не входят... На полу — замысловатые символы, значение которых мне неизвестно. Скорее всего, для красоты нарисовано, особой философии в узорах не усматриваю. Высокая, метра два, фигура с тёмно-серыми крыльями, тщетно пытающийся выглядеть смиренно взгляд из-под густых ухоженных бровей. Сколько смотрю на эти сомнительные брови, столько думаю: гелем он их, что ли, укладывает, нарцисс самовлюбленный? Длинная холщовая рубаха из русских народных былин, расшитая по вороту бисером, и… обычные, затёртые до дыр джинсы добавляют образу мифического существа трагикомизма. Выглядит, как будто домашнего гуся для цирка приодели. Так и кажется, что опущу глаза и увижу гусиные лапки. Ан нет. Красные мокасины. Шеф у нас модник.
— Ты отправляешь меня к ней? Снова?
— Она не справится. Нужна твоя помощь.
— Какой-то ты неправильный Ангел-Хранитель. Такое ощущение, что ты убить её хочешь, а не спасти. Сам каштаны в костёр подкидываешь, а мне опять золу разгребать.
— Я пытался её остановить и остановил! Не смей критиковать руководителя.
— Я с ума с тобой сойду, руководитель.
— Но-но! Соблюдай субординацию.
Да, я всего лишь помощник Ангела-Хранителя, мелкая сошка. Мнение таких, как я, никому не интересно.
По экрану пробежали мелкие помехи, и через пару мгновений высветилась цветная картинка: симпатичная рыжеволосая девушка лежала на больничной койке под белой простынёй и, вероятнее всего, спала. Я бросил беглый, будто бы случайный взгляд на ее бледное, слегка осунувшееся лицо, тщетно стараясь не выдать некстати нахлынувших эмоций. Красавица. Моя подопечная. Полина. Только бы Серокрылый недвусмысленных чувств не заметил: накажет. Здесь не любят соплей и сентиментальных сцен. Не по уставу. Вот когда спустят на Землю, там неудобные чувства и пригодятся, а тут — ни-ни, слушай и экранируй.
Ещё недавно я был человеком. Ну как — недавно? Лет четыреста назад. Я здорово накосячил тогда, потому неизбежно регрессировал и отодвинулся на самые ранние ступени эволюции. Я отставал в развитии на долгие тысячелетия, начиная с одноклеточной инфузории, погибая и возрождаясь, а потом снова умирая. Адовый круг, которому не было конца и края. И сегодня появился шанс — благодаря ей. Поленьке, моей незадачливой хозяйке. Да-да, я был цыплёнком, когда ей было пять, аквариумной рыбкой, когда ей исполнилось двенадцать, хомячком в день её совершеннолетия и даже тараканом в роковые двадцать шесть, когда моя девочка выходила замуж за морального урода, а я не на шутку сцепился из-за этого с упрямым начальником. Ангел жёстко взгрел меня тогда за нарушение корпоративной этики и попытку увернуться от Божьей благодати. Подозреваю, что мой шеф — один из братьев Люцифера: слишком выслуживается.
Полина заботилась обо мне искренне, как умела, но… средняя продолжительность жизни хомяка 1,5-3 года, гуппи не дружат с золотыми рыбками, а цыплята… вы и сами понимаете… однажды из меня просто приготовили плов. О таракане — без комментариев. В последнем случае у меня не было иной установки, кроме размножения, чем и приходилось вынужденно заниматься несколько долгих месяцев. И да, я был самочкой, я рожал, а всё потому, что начальник — сущий изверг и самодур. Хуже всего, что напоследок мне пришлось залезть бедной Поле в ухо, чтобы открыть ослеплённые любовью глаза. А как ещё прикажете юную особу из дурных объятий вызволять? Она тогда в ЛОР-отделение попала, а муж… Какая разница, если он теперь бывший? Я справился. Ценой жизни.
Неужели я стану человеком? Сколько ей сейчас? Тридцать? Сорок? При сегодняшнем уровне медицины и сорок не срок, лишь бы репродуктивная система исправно функционировала. Да хоть как-нибудь функционировала, медики помогут: ЭКО там всякое, кувезы для новорожденных, фолиевая кислота. Господи, сделай так, чтобы Полина стала моей мамой! Ну, пожалуйста! Пожалуйста! Она будет лучшей мамой на свете, а я стану её непутёвым сыном... или дочерью, разницы нет. В России сейчас равноправие, я точно знаю! Я не какой-нибудь недотёпа —Конституцию РФ на досуге почитываю.
— Что с ней? Почему такая бледная? Куда ты опять её засунул? — Краем глаза я заметил, как хмурая и суровая медсестра в розовой медицинской шапочке ставит Поле капельницу. Может быть, моя невезучая девочка уже беременна? Господи, Господи, сделай так, чтобы Полина оказалась беременной!
— Авария. Дорожно-транспортное происшествие.
— Как ты мог?! Ты отправил в ДТП беременную женщину?! Какой же ты Ангел после этого?! Бес ты бессовестный!
— Во-первых, не обзывайся, а то опять в таракана превращу! Во-вторых, она не беременна. Всего-то маленькое сотрясение, ей не привыкать.
— Не имеешь права! Я давно вышел на уровень млекопитающего! Произвол! Я напишу на тебя докладную. — Неприятная догадка окатила меня ледяным холодом от макушки до пяток: человеком мне не быть. Да, превращать меня в насекомое не за что — я давно остепенился и больше притихшее лихо не бужу, но поскольку Полина не беременна, значит… опять домашний питомец? Кто на этот раз? Попугайчиков и ящерок с меня хватит. Может быть, собака? Собака — самое выгодное предложение, но всё равно не то. — Я хочу быть человеком! Человеком! — заорал я, что было сил, но Ангел лишь рассмеялся, и оба его тёмно-серых крыла затрепетали в такт хриплого гомерического хохота. По залу пронеслось раскатистое эхо.
