1.
Время украло наши воспоминания. Именно эту фразу частенько произносят старики в придорожных забегаловках и редких деревнях, ютящихся по обочинам Старого тракта. Когда-то давно, может быть, десять, а может, и сто зим назад, время забирало воспоминания постепенно. Подгоняемое старостью — своим неумолимым и беспощадным сообщником, оно незаметно подменяло близкие сердцу мгновения фальшивыми картинками и спутанными, отдалённо похожими на правду образами. Таков был привычный, естественный порядок вещей. Старый тракт тогда назывался автомобильной дорогой федерального значения Р-255 «Сибирь», небо в разрывах облаков не отдавало болезненной желтизной, а каждый человек знал, кто он, откуда пришёл, и, скорее всего, куда в итоге уйдёт.
Определённо, это были хорошие времена. Если верить сохранившимся газетам и книгам, в них хватало своих трудностей, но было и то, за что каждый из ныне живущих отдал бы многое: память. Имя, данное при рождении, лица и голоса родителей, первая любовь, первая драка с хулиганами на спортивной площадке за школой — всё, из чего формировалась будущая личность, о чём с улыбкой вспоминали, задумчиво разглядывая старые фотоальбомы или слушая бабушкины рассказы на кухне, где с детства знаком каждый рисунок на обоях. Мечты, надежды, чувства, стремления: в один момент всё это исчезло, стёрлось, оставив после себя головную боль, размытые обрывки сновидений и чудовищную, звенящую от напряжения пустоту. Небо не расчертили инверсионные следы баллистических ракет с ядерной боевой частью, из секретной лаборатории не вырвался смертельно опасный вирус, мир даже не сдвинулся с места, расслоившись, словно пирог. Всё оказалось гораздо страшнее и проще.
Время у
крало
наши воспоминания.
Откинув капюшон выгоревшей на солнце брезентовой штормовки, я расположился на вершине крутого холма. Устроившись поудобней на плоском камне, достал из вещмешка помятый красный термос, свёрток с вяленым мясом и кисет с остатками махорки. Открутив крышку термоса, я неторопливо налил в неё чай и сделал пару глотков. Термос держал температуру уже не так хорошо, как раньше: чай успел порядком остыть, однако мята и таёжные травы по-прежнему делали этот напиток необычайно вкусным. Вздохнув, я задумчиво окинул взглядом горизонт, отставил в сторону крышку и потянулся к кисету, чтобы сделать самокрутку. На западе, там, где солнце катилось к вершинам далёких безымянных гор, собиралась гроза. Кучевые облака наливались свинцовой тяжестью, вспышки зарниц, пока ещё редкие, резко очерчивали контуры горных хребтов.
Гроза точно будет, но не сейчас — ближе к ночи, а пока вокруг жара и безветрие. Поверхность озера, протянувшегося от подножия холма на многие километры и носившего незамысловатое название «Большое», оставалась недвижима, а в небе над ним не было видно ни единого облачка.
Вообще-то, гроза могла запросто пройти стороной: тучи редко собирались над Большим, предпочитая обходить его по дальним берегам, укрытым сине-зелёным покрывалом тайги. Вот и сегодня над зеркальной гладью озера раскинулась бездонная вечерняя синева, слегка отдающая неестественной желтизной.
Чиркнув спичкой и подкурив самокрутку, я глубоко затянулся, немного подержал в лёгких кисловатый дым и шумно, с наслаждением выдохнул. Медленно кружась в воздухе, синеватое облачко дыма поползло вверх, подгоняемое задувшим вдруг ветерком.
Всё-таки будет сегодня гроза. Затянувшись ещё раз, я принялся разглядывать прибившиеся к берегу островки, густо заросшие камышом. Пейзаж был знаком и привычен: в деревне у озера я провёл уже с десяток зим, если не больше. Вспомнить точнее не получалось: слишком ненадежным инструментом стала память. Я перевёл взгляд на серую ленту дороги, тянувшейся между озером и холмом. Разбитый асфальт, заросшие густой травой фундаменты каких-то построек вдоль обочин, ржавый дорожный знак, краска с которого облупилась настолько, что прочитать названия населённых пунктов и узнать расстояние до них теперь не представлялось никакой возможности. Да и населённых ли? Вряд ли…
Прозвучит, конечно, странно, но я до сих пор помнил, какими города были раньше. Помнил оживлённые улицы с бесконечным потоком автомобилей, многоголосый шум площадей и торговых центров, уютную тишину вечерних парков и дворов. Помнил десятки, сотни тысяч ночных огней, запахи выхлопных газов и мокрого асфальта, звуки автомобильных гудков… На самом деле, я вообще многое помнил, вот только никак не мог ассоциировать эти воспоминания с самим собой. Да и не пытался особо, если честно. Стоит копнуть слишком глубоко — и, как минимум на сутки, чудовищная головная боль тебе обеспечена. Можете себе такое представить? Вот и я думаю, что вряд ли. Смею доложить, по первости — крайне мучительное состояние, но со временем становится легче. Человек вообще такая зараза, которая ко всему привыкнуть способна.
Ещё я был почти уверен, что большие города никогда мне особо и не нравились. Вот горы или тайга — совсем другое дело! Может, в прошлой жизни я был заядлым туристом или егерем? Нет, точно не егерем, и тому имелось довольно убедительное подтверждение. Туристом, скорее. Даже сейчас шумным застольям в деревенском кабаке я предпочитаю одиночные вылазки на природу. Благо нехоженых мест вокруг хватает.
