Как известно, такое случается только с другими – с кем угодно, но не с нами. Вот и я всегда так думал. Поэтому, когда это все-таки случилось со мной, я не был к этому готов; поначалу мне показалось, что речь идет о ком-то другом. «Синьор Терцани, у вас рак», – сказал врач, но обращался при этом как бы не ко мне, и я тут же с удивлением понял, что действительно ничего не чувствую – ни потрясения, ни отчаяния. Происходящее словно меня не касалось.
Возможно, это безразличие было просто инстинктивной формой защиты, способом сохранить самообладание. Представьте, оно мне помогло, это безразличие. Всегда полезно посмотреть на себя со стороны. Если как следует потренироваться, этому можно научиться.
Следующая ночь в больнице прошла в размышлениях. Я представил себе, сколько людей до меня услышали здесь подобную новость; их незримое присутствие меня несколько приободрило – теперь было не так одиноко. Происходило это в Болонье. Сюда меня привела цепочка событий, каждое из которых было вроде бы пустяковым, но совокупность их, как это часто случается в жизни, оказалась для меня роковой. Непрекращающаяся диарея – еще с самой Калькутты; несколько обследований в Парижском институте Пастера, поиски причин непонятной анемии, бесконечные анализы. Наконец один прозорливый итальянский врач ввел в меня свой странный инструмент, нечто вроде резиновой змеи с пылающим оком, чтобы она заглянула во все закутки моего тела. Стоило змее очутиться у меня внутри, как врач, специалист с опытом, обнаружил своего старого знакомца.
Я был благодарен врачу за прямоту. Теперь у меня появились веские причины для подведения итогов; самое время определить свои приоритеты и спокойно принять необходимые решения. Мне вот-вот должно было исполниться 59; захотелось, подобно путнику, забравшемуся на горную вершину, оглядеться по сторонам, чтобы с удовлетворением оценить проделанный путь. Какой была моя прежняя жизнь? Да просто чудесной! Приключение за приключением, большая любовь, никаких сожалений, никаких незавершенных дел. Если бы в юности, отправляясь в этот путь, я наметил себе цель, к которой стремятся многие, – посадить дерево, вырастить сына и написать стихотворение, – можно было бы теперь признать, что в общих чертах она мною достигнута. Причем получилось это само собой, без особых усилий, почти играючи.