Вот вы как относитесь к корпоративам?
Я так и люблю их, и ненавижу.
Люблю, когда я в качестве гостя, а вот работать – жутко раздражает. Не знаю, чем они отличаются от обычного банкета. Может, гости ведут себя наглее и раскованнее, пьяные мужчины бросают откровенные взгляды, откровеннее обычного, а женщины, сбиваясь в дамской комнате в кучки, обсасывают вдоль и поперёк офисные сплетни.
Я тоже когда-то работала в офисе. Но последнее время, даже последние несколько лет – разношу подносы.
Вот и сейчас бегаю между столов, собираю пустые бокалы, расставляю чистые, скоро отдыхающие к горячему перейдут.
Сладкоголосый ведущий объявляет, что гости могут вернуться к закускам и скоро будут танцы, а я вздрагиваю, потому что меня хватают за локоть.
Меня часто хватают. Так бывает. Кто-то из гостей переберёт лишку и понесла-а-ась.
Обычно я вежливо высвобождаю руку, говорю извините и удаляюсь в подсобку. Как-то пришлось звать Жору, нашего охранника, потому что мужчину, вцепившегося в меня, будто заклинило. Он почему-то называл меня Светочкой и умолял его выслушать.
А я не Света, я…
- Юля? – выдыхает мне в ухо голос из моего прошлого.
И к прямой спине прижимается твёрдый мужской торс. Удивительно, но отторжения я не чувствую.
А должна бы…
А ещё я застываю, словно сурикат в пустыне. И медленно поворачиваю голову, смотря на…
- Марат… - разворачиваюсь всем корпусом, всё же стараясь отодвинуться как можно дальше от него.
Так будет безопаснее для меня самой.
Только сердечко, как заведённое, бряцает и трепещет в груди.
Вот сколько времени прошло… а реакция не поменялась.
Пять лет… уж скоро шесть. А я по-прежнему от него теку.
Самое лучшее – игнор, но о нём сейчас не может быть и речи!
Тем временем Марат Дивов сыплет на меня вопросами. Выпаливая один за другим.
- Что ты тут делаешь? Ты в каком зале отмечаешь? Ты явно не в новой фирме Покровского работаешь, тогда бы я тебя точно знал. Я ещё не со всеми успел познакомиться, но тебя бы я точно не пропустил, – с каким-то восторгом восклицает Дивов, а потом переводит взгляд на мой поднос и приподнимает брови. – А… ты не отмечаешь…
Да, капитан Очевидность, я не отмечаю. Я работаю!
Но отвечаю я Марату натянутой улыбкой.
Причём короткой.
Поскольку улыбаться для этого говнюка в мои планы не входит.
Восторга явно убавляется.
Да, я официантка. А не руководитель отдела, как когда-то мечтала. Но всему есть причины.
Которые его не касаются.
Нет, касаются, - скрипит недовольно внутренний голос, но я его быстро затыкаю.
- А не видно, что ли? – бросаю с вызовом, перекладывая поднос с правой руки в левую. – Пить меньше надо. Хотя сегодня, наверное, можно. Прости, у меня работа.
- Погоди, - тормозит меня, - шесть лет почти не виделись, а у тебя работа.
Шесть лет!
Упрямый математик всё подсчитал в уме.
Когда я называю его про себя математик, я не лукавлю. У Дивова мозг на цифры заточен. Раньше думала, вот он идёт по улице, а у него перед глазами одни математические формулы.
Но потом я поняла, что не только математические формулы у него перед глазами. Когда он целовал меня, как какой-то порочный древнеримский бог. И любил так жарко, и так страстно, что я стонала, не сдерживаясь всю ночь напролёт. Он точно про математику не думал, хотя и учился на последнем курсе физмата в магистратуре.
Щёки мои от таких мыслей краснеют.
Зачем я вообще об этом вспомнила?
А теперь он схватил меня за локоть и держит, не желая отпускать. Ещё и предложениями раскидывается.
- Давай кофе выпьем.
- Нет, - с каким-то смаком отвечаю. Мне приятно ему отказывать. - Я не пью кофе.
- Чай?
- На работе ничего не пью.
- После.
Он так бесконечно может разные варианты предлагать.
Знаю я, чем чай с Дивовым закончится. Примерно тем же, чем и кофе.
Кроватью!
И страстной ночкой.
И хмельной головой наутро. С миллиардом сожалений в ней.
Поэтому не стоит! Причём, как говориться на корню. Да и не могу я! Не могу!
И не хочу, - добавляю следом, но тут уже лукавлю.
Потому что сердце до сих пор трепещет от его близости.
Сглатываю и смотрю на шею Дивова, там бьётся жилка. Тоже возбудился, гад!
- У меня смена за сменой, сейчас бешеное время года, - зачем-то объясняю уже слегка заплетающимся языком. Марат наклоняется и аромат его парфюма, проникающий в мои ноздри, заставляет заикаться.
Чёрт возьми. Дурацкая ностальгия. Тот самый вкус, как говорится…
Якоря моего прошлого. Общего с Дивовым прошлого.
- Мне, п-правда, н-некогда.
Но Марат продолжает гнуть свою линию.
- А я бы с удовольствием с тобой поболтал, пообщался.
- О чём?
Он поводит плечом.
- О тебе? Обо мне?
Я смотрю ему в глаза, и в этот момент понимаю, что он не просто так прицепился. В его взгляде есть что-то большее - интерес, который не могу игнорировать. А вот это уже никому не надо! Болтать он собрался? На шёлковых белоснежных простынях?
Сразу нет!
- О себе никому не рассказываю, о тебе слушать не интересно, - намерено грублю, чтоб уж точно отстал.
Не хочу я быть милой. Тем более с Дивовым. Стоит такой весь из себя… богатый и успешный. Вон в дорогом костюме, выпил уже, поэтому и раскованный. Хотя Марат по жизни был таким лёгким. Заговорить с незнакомым человеком – запросто, что такое стеснение – вообще не курсе. Баловень судьбы. Богатый испорченный сынок богатых испорченных родителей.
